C лейкой и блокнотом, а то и со шмайсером…

С творчеством советских военных корреспондентов времен Второй мировой так или иначе мы знакомы. Тут и Эренбург со своим “Убей немца!”, и Симонов, да и песенка про “с лейкой и блокнотом” часто звучит на 9 мая.

А что мы знаем про их коллег по другую сторону линии фронта? Знакомьтесь, это военный корреспондент Лутц Кох берет интервью у Эрвина Роммеля.

Photobucket

Ниже две его статьи, написанные в период после высадки союзников в Нормандии.

ПОД УРАГАННЫМ ОГНЕМ

Дивизионный КП южнее Кана. 13.07.1944.

Раскаты орудийного грома, пронзительный вой мин, оглушительные разрывы снарядов и бомб, лязг гусениц и сухое стаккато автоматных и пулеметных очередей сливаются в какофоническую музыку войны. Она ввергает тебя в состояние оцепенения и напряженного ожидания, она заставляет тебя ощутить, что ты больше не принадлежишь самому себе…
На полях Нормандии развернулось ожесточенное сражение войны на уничтожение. Рядом со мной стоят офицеры, воевавшие здесь во время 1‑й мировой. Один из них пристально вглядывается в объятый огнем и дымом пожарищ передний край нашей обороны и задумчиво произносит:

– То же самое было и во Фландрии в восемнадцатом году. Но иногда мне кажется, что сегодняшняя война приняла еще более ожесточенный характер.

На самой линии горизонта, в туманной дымке уходящего дня легко можно различить горящую деревню и разрушенное здание аэропорта Карпикет на западе, в пяти километрах от Кана. В середине прошлой недели сюда просочились британские и канадские танки. С пятницы на субботу союзники предприняли концентрический штурм города и за считанные часы превратили некогда цветущий Кан в сплошные развалины.

Наши войска вели тяжелые оборонительные бои под ураганным огнем противника. Враг со всей очевидностью дал понять, что это не обычная война, а война на уничтожение, когда только за одни сутки боя, в воскресенье, выпустил по нашим позициям на ограниченном участке фронта 80 000 фугасных, осколочно‑фугасных и осколочных гранат. С той же яростью и при массированной поддержке полевой артиллерии и корабельных орудий враг нанес удар западнее Кана в направление Мальто и Этервиля с целью захвата переправ через Орн. Танковым армадам союзников удалось глубоко вклиниться в боевые порядки нашей обороны. Еще не угас огонь германского сопротивления на позициях западнее и севернее Кана.
Наши парни сражаются до последнего патрона, до последнего человека и до последней капли крови. Они не спрашивают, как повлияет на положение фронта их яростная борьба и… неминуемая смерть. Они честно выполняют свой солдатский долг.

В ОКОПАХ НА ВЫСОТЕ «112»

Фронт юго‑восточнее Кана. 15.07.1944.

Мы стоим сильно пригнувшись в отрытых по плечи окопах высоты «112», ставшей ареной ожесточенных боев последних недель. Измочаленный осколками редкий кустарник скрывает нас от прямого наблюдения со стороны вражеских постов. До их передовых позиций рукой подать – каких‑то 200 метров. Скрючившись в «земляных норах», враг так же, как и мы, пристально разглядывает наш передний край. Я стою в первой линии окопов держащей здесь оборону пехотной дивизии. На моих часах – 08.45. Местность просматривается на несколько десятков метров – еще не успел до конца рассеяться утренний туман, и моросит мелкий летний дождь. Только благодаря плохой видимости противник не обнаружил наших перемещений и не обрушил на нас шквальный огонь своих батарей. День за днем стальной кнут тяжелой артиллерии опускается на наши позиции, круша и перемалывая все живое и мертвое на изрытых глубокими воронками склонах высоты. Рядом в окопах сидят на корточках гренадеры танковой дивизии Ваффен СС – они сменили своих товарищей, сражавшихся в этом аду трое суток.

Авиация противника исключила всякую возможность перемещения в регионе Кана. Мы долго ждали благоприятного прогноза погоды, и, наконец, метеорологи дали «добро». Не опасаясь вражеских истребителей, мы рванули вперед на грузовиках повышенной проходимости, а тем временем в штаб пришло донесение, что наши войска только что отбили позиции обратного ската высоты «112» в ночной контратаке. Мы проникались духом недавнего сражения – мчались мимо искореженных обугленных остовов грузовиков, лавировали между воронками, проезжали через разрушенные и обезлюдевшие нормандские селения. Специально остановились рассмотреть «лисью нору» – индивидуальную стрелковую ячейку британцев. Все дороги были искромсаны бомбами, мы объезжали завалы и искали обходные пути. Здесь проходил передний край британцев.

Перед нами медленно вырастала громада холма. Обугленный, истерзанный лес на западном склоне, казалось, в немом крике простер изломанные руки‑ветви к безжалостным свинцовым небесам. Мы медленно шагали вперед по полю смерти, настороженно озираясь по сторонам. Только этот крутой склон разделял сейчас нас и наших врагов. Мы с опаской прислушивались к редким выстрелам – к этому постоянному напоминанию врага о том, что смерть совсем рядом. Каждый шаг вперед обострял предчувствие близкой опасности. В ожесточенных боях за господствующую высоту «112» пролилось немало крови, и враг не зря предпринимал одну попытку за другой – с вершины открывается прекрасный вид не только на лежащие как на ладони немецкие позиции, но и глубоко в тыл наших войск. Сейчас на земле не осталось «живого места» – и вся она превратилась в одну сплошную рану, испещренную глубокими бороздами, изъеденную воронками, украшенную зловещими блестками смертоносных осколков на пожухлой траве. Кто знает, что выпало на долю этих мальчишек в мундиpax вермахта? С чем можно сравнить дьявольскую силу рвущей барабанные перепонки какофонии ураганного огня? С землетрясением?… Камнепадом?… Лавиной?…

Мы подошли к стрелковым позициям защитников высоты. Можно пройти в двух шагах и не заметить тщательно замаскированные «щели» – присутствие солдат выдают брезентовое полотнище, котел полевой кухни и лежащее перед брустверами взведенное оружие. Здесь не принято много разговаривать – здесь понимают друг друга с полуслова.

Из укрытия мы внимательно разглядываем «ничейную землю» между нашими окопами и передним краем противника. Совсем рядом проходит трасса Кан – Лизье – Эвре. Прямо перед НП стоит подбитый немецкий танк. Германские танкисты дорого продали свои жизни – поодаль замерли 4 сожженных длинноствольных «Шермана». Два из них шли бок о бок, когда бронебойные снаряды разворотили их бронированное нутро. Взрыв и детонация боекомплекта швырнули их навстречу друг другу. Так, сцепившись гусеницами, они и сгорели, сплавившись в двухбашенный монстроидальный сверхтанк с развернутыми в противоположные стороны орудиями. Магистраль, разбитая тяжелыми авиабомбами, ныряет в искромсанный лес. Слева виднеется Мезон‑Бланш, что в переводе означает «белый дом», а еще левее – географические пункты с совсем уже мирными названиями: «le bon repos» («к мирному покою») и «la grace de dieu» («милость божья»).

Просто не верится, что нам удалось спокойно осмотреть окрестности. Двое суток тому назад мы уже попытались подобраться к высоте «112», но тогда яростный заградительный огонь противника не позволял нам и носа высунуть из укрытия. Эти позиции уже несколько раз переходили из рук в руки. Британцы дважды сидели в тех самых окопах, из которых мы внимательно разглядываем сейчас их боевые порядки. После многочасовой артподготовки они на какое‑то время выбивали нас из траншей, но несли при этом такие потери, которых до сих пор не знала английская армия. Потеря высоты не обескуражила наших. Они накопили сил, преодолели сплошную огневую завесу и отбили позиции, чтобы снова отступить под давлением превосходящих сил противника и снова вернуться…

Теперь передний край снова проходит через вершину «112». Нам стало ясно, что значит для нашей армии эта невзрачная высота, когда солнце разогнало облака в небе над нашим тылом. Умытые дождем долины притягивали взгляд, а кристально чистый воздух, казалось, приближал далекую перспективу. Там на юге Фалез и Тюри‑Аркур, там через луга и леса Нормандии несет свои воды Орн. Туда рвется враг – ему нужна река, переправы и плацдармы. Высота «112» стала символом кровавого сражения за Кальвадос. Война зверски изуродовала ее. Тяжелые бомбы выкорчевали тенистые дубравы, а тысячи осколочных снарядов срезали убранство ее полей. От взрывной волны легла как подкошенная зреющая на восточном и южном склонах пшеница.

Я сижу в окопе рядом с молодыми немецкими парнями. Перед ними разложены автоматы, пистолеты, фаустпатроны и базуки. Ветер медленно разгоняет тучи, и небо на севере все более прояснивается, а лица солдат становятся все мрачнее и отрешеннее. Вскоре до нас доносится приглушенный рев моторов – и над головами начинает кружить британский самолет‑корректировщик. Благословенная тишина закончилась. Молох пробудился – страшная ненасытная сила снова требует кровавых человеческих жертв. Скоро на высоту обрушатся тонны смертоносного железа, но наши руки крепко держат автоматы, а глаза зорко смотрят в прорезь прицелов…

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>