Кое-что о последних моментах Константинополя и Византии

В понедельник 28 мая 1453 года, когда солнце начало садиться, оно светило прямо в глаза защитникам осажденного турками Константинополя. Именно в этот момент из османского лагеря высыпали тысячи людей и отправились в направлении крепости. Ночью пошел сильный дождь, но турки не прекращали работ ни на секунду: пытаясь закопать до утра рвы, придвигая максимально близко к стенам пушки и осадные машины. Приближался момент начала генерального штурма.

Защита Константинополя в 1453 году, бесспорно, является одним из самых героических эпизодов в истории христианского сопротивления исламской агрессии. Население города не могло выставить достаточно воинов для своей защиты, плачевное состояние государственных финансов не позволяло пригласить на службу значительное количество наемников; взамен на помощь грекам прибыли немногочисленные отряды волонтеров: молодой, но уже известный кондотьер Джустиниани Лонго, с собственным отрядом в 700 человек, кастильский идальго дон Франсиско из Толедо, который якобы приходился кузеном императору Константину XI – всего около двух тысяч человек; весь гарнизон крепости насчитывал чуть менее семи тысяч воинов – против почти стотысячного турецкого войска.

На протяжении двух месяцев непрерывного артобстрела пушки венгерского оружейника-ренегата Урбана пробивали огромные бреши в наружных стенах цитадели, в ответ греки спешно латали дыры подручными средствами; на попытки османов делать многочисленные подкопы защитники города ответили успешными контрподкопами, которыми удачно руководил шотландец Йоханес Грант.

После того, как 20.04.1453 в город сквозь блокаду турецкого флота прорвалась небольшая христианская эскадра из четырех кораблей с оружием и провиантом, разъяренный Мехмед II приказал поставить корабли своего флота на колеса и доставить их по суше в бухту Золотой Рог (проход вражеским кораблям туда со стороны Босфора был заблокирован массивным металлическими цепями). Этот неожиданный маневр подчеркнул всю серьезность намерений султана овладеть городом и одновременно лишил греков последней едва живой надежды на помощь со стороны союзников: гарнизон осажденного города фактически потерял связь с окружающим миром.

25.05.1453, на военном совещании у султана, визирь Халиль предложил прекратить осаду: время шло, от многочисленных неудач моральный дух турок катастрофически упал, казна несла колоссальные расходы, а принудить христиан к капитуляции переговорами оказалось невозможно … В ответ молодой и невероятно амбициозный Мехмед II просто взбесился (ведь отход войск неизбежно должен был стать его личным поражение и тем самым нанес бы серьезный удар не только по самолюбию, а и по авторитету султана – не стоит забывать о том, что ему исполнился всего 21 год); решающий штурм был назначен на 29 мая.

Турки не стали даже ждать утра … В половине второго ночи на штурм пошли башибузуки; их непрерывные атаки по всему фронту продолжались около двух часов и были отражены ценой тяжелых потерь со стороны турок; впрочем, немедленного результата от своей иррегулярной пехоты Мехмед II и не ожидал – он планировал поэтапно усиливать давление на гарнизон введением в бой все новых, более мощных отрядов, не давая гарнизону Константинополя времени перегруппироваться и отдохнуть.

После башибузуков в атаку двинулась анатолийская пехота Исхак-паши. Ожесточенность боя была невероятной; османы пытались прорваться любой ценой в огромную брешь в стене, сделанную прямым попаданием ядра с огромной пушки Урбана. Христиане устояли, анатолийцев пришлось отозвать назад, но радость защитников крепости была преждевременной и недолгой: на обессиленных четырехчасовым боем христиан Мехмед II в сразу же направил свою личную гвардию – янычар.

После часа непрерывного натиска турок, наступил момент, когда казалось, что и эта атака окажется безрезультатной, но даже сама судьба в этот день была против христиан. Янычары заметили Керкопорту – потайные дверцы в углу Влахернской стены, случайно оставленные греками открытыми. Сквозь внешнюю стену сразу же проникли внутрь примерно полусотни янычар, а именно в этот момент с близкого расстояния был тяжело ранен выстрелом из тюфенга (аркебузы) протостратор Джованни Джустиниани Лонго; пуля пробила доспех и генуэзцу не хватило сил продолжать руководить битвой, он попросил своих телохранителей помочь ему покинуть поле боя. Конечно, можно обвинить Джустиниани в дезертирстве, но его рана действительности оказалась тяжелой: на следующий день он погиб; кондотьер был истощен тяжелым боем, он истекал кровью и должен быть осмотрен врачом, но без своего командира европейцев в кульминационный момент боя охватила паника. Султан отправил в атаку новые отряды, в считанные минуты все было закончено – ведь никаких резервов, чтобы сдержать врага, у защитников крепости не было вообще. Константин ХI вместе со своим кастильским “кузеном” доном Франсиско и еще двумя соратниками погибли в героической, но тщетной попытке защитить те самые ворота, через которые только что вывели раненого Джустиниана; труп последнего византийского императора после боя тщетно разыскивали по личному приказу торжествующего султана. Было найдено лишь обезглавленное тело грека с двуглавыми орлами на доспехах, именно это тело и показали Мехмеду II в качестве тела погибшего императора …

Вместе со смертью Константина ХI завершилась и тысячелетняя история Восточной Римской империи; захваченномe городу, который отдал султан на ограбление своим войскам, был уготована в будущем судьба новой столицы Оттоманской Империи, но уже под другим названием, применяемым до сих пор – Стамбул.

Накануне очередной годовщины изложенных событий меня крайне заинтересовал поиск ответа на вопрос: а как именно изменился бы дальнейший ход европейской (да и мировой) истории, если бы события того далекого майского утра сложились иным образом? Например, Джованни Джустиниани Лонго остался бы среди своих товарищей по оружию и умер на боевом посту, но это его самопожертвование не стало напрасным: защитники крепости организованно отступили бы на второе кольцо крепостных стен, о камень которых разбились бы вдребезги дальнейшие попытки турецких атак. Мехмед II вынужден был бы признать бесполезность дальнейшего продолжения осады; стотысячная турецкая орда покинула свой лагерь и отступила. После этого разъяренный султан приказал бы посадить на кол тех, кого он считал причастными к бесславному завершению этой кампании, среди других, соответственно, казнили бы и визиря Халиль-пашу.

В реальной – знакомой всем нам еще со школы – истории захват османами Константинополя, произошедшей 558 лет назад, стал – позвольте мне использовать такое сравнение – своего рода выстрелом из стартового пистолета, именно тем выстрелом, что начал долгую и продолжительную “эстафету” с большой количества “легкоатлетов”, и наш нынешний мир очень значительной степени образован именно результатами этой “эстафеты”. Смотрите сами.

Включение в состав Османской Империи города Константинополь (Стамбул) не только предоставило в распоряжение Турции новую (вместо Адрианополя) столицу и превратило огромный собор Святой Софии в мечеть, названную завоевателями Айя-София. Ранее европейские владения Турции не были в безопасности – все то время, в течение которого контроль над зоной Проливов находился в руках европейцев. Кроме того, Османской империи, окруженной со всех сторон врагами, было крайне опасно держать в собственном тылу мощную крепость, удачно расположенную на европейской стороне Босфора: ведь использование Константинополя в качестве плацдарма мощной вражеской коалицией должно было иметь для турок катастрофические последствия. При всей своей меркантильности, итальянские торговые морские республики неизбежно должны оказаться перед необходимостью защищать свою торговые интересы в Леванте, в частности, соответственно реагировать на агрессивные попытки османов перекрыть им выход к Черному морю. Всю серьезность своих намерений Мехмед II отметил, когда 31.08.1452 была завершена крепость Румелихисар в самом узком месте Босфора (ширина там равна лишь 660 м) – напротив расположенного на азиатском берегу укрепления Анадолухисар. Уже в ноябре 1452 артиллерийским огнем с Румелихисар была потоплена венецианская галера – из-за того, что ее капитан не подчинился требованию турок остановиться для проверки груза (экипаж галеры был взят в плен, а чуть позже, по приказу султана, казнен). Покоренные силой оружия европейские христианские вассалы (такие как Морейский деспотат, Сербия, Болгария, Албания) ждали первого удобного случая, чтобы проверить османских турок на прочность и отделаться от их сюзеренитета; в это же время на востоке Малой Азии Мехмеду II противостояла вражеская коалиция, сплоченная вокруг Узун Хасана, хана орды Ак-Коюнлу. Единственныq выход заключался в том, чтобы не позволить противникам объединиться и в быстром покорении их поодиночке, как это и удалось сделать османам в действительности. Последующее развитие удачной турецкой экспансии, направленной как в Европу, так и в Азию и Африку, позволило империи османов получить в свое распоряжение дополнительные ресурсы (как людские, так и материальные), а также способствовало созданию мощного и современно вооруженного войска; в свою очередь, все это позволило Османской империи продолжить дальнейшие завоевания. Стремительно набрав неожиданное могущество, Порта превратилась в лютого и прожорливого хищника, в прямом смысле этого слова, едва не сумев проглотить все страны и народы, расположенные вокруг.

А к каким именно последствиям могло бы привести поражение Мехмеда II под стенами Константинополя в 1453 году? На первый взгляд, эта турецкая неудача стала бы мелким эпизодом и ее единственным результатом должна была стать лишь временная отсрочка, которую завоевали бы себе греки; эта отсрочка никак не позволила бы византийцам избежать неизбежного трагического финала. Действительно, молодой и амбициозный Мехмед II никогда бы не простил грекам своего унижения и пытался бы повторить штурм с еще большим войском, еще более мощной артиллерией и более многочисленным флотом, и в этих условиях византийцам уже бы не помог никакой случай. Бесспорно, оставленный на произвол судьбы, Константинополь имел мало шансов противостоять внешней угрозе; но с посторонней помощью Царьград, скорее всего, устоял бы даже при условии предоставления городом значительных политических, экономических и религиозных уступок возможным союзникам в обмен на внешнюю помощь. Эта помощь (деньгами, войсками, кораблями и т.п.) никогда бы не имела значительных объемов, но ее непременно должны были предоставить грекам непосредственно заинтересованные в противодействии османской экспансии:

1) Святой Престол – со стратегической целью остановить дальнейшее проникновение в Европу ислама, а также для дальнейшего проведения в жизнь положений Флорентийской унии 1439 года (для усиления влияния католицизма на Востоке Европы);

2) Венеция и Генуя – для этих торговых республик жизненно необходимым было сохранение контроля над зоной Проливов, единственным тогда известным путем для товарообмена с Китаем и Индией.

Что касается косвенных последствий неудачи османов под Константинополем в 1453, то имела бы место потеря Мехмедом II “темпа” в завоевании прилегающих к его государства территорий, неизбежно усиление сопротивления еще не покоренных врагов и ослабление влияния на зависимые страны и народы. Польша (в унии с Литвой, конечно), скорее всего, выиграла бы у турок спор за Молдавию, хану Большой Орды (Тахт Эли) Ахмату без лишних проблем удалось бы покорить Крым, и тому подобное. Иными словами, перед Мехмедом II в фактически появлялась перманентная угроза создания широкой антиосманской коалиции, к которой присоединились бы недавно покоренные турецкие вассалы, а также нужно было постоянно считаться с возможностью ведения войны на два фронта – например, против Трапезундской империи в альянсе с ордой Ак-Коюнлу, эмирами Синопа, Караман и т.д..

Так или иначе, но Турцию непременно бы ждало совсем другое, менее удачное и величественное будущее. Геополитические противники Порты – такие как Австрия, Литва с Польшей, Египет, Персия – получили бы намного больше шансов противостоять волне османской экспансии, ведь эта волна просто была бы более медленной и низкой; была бы более слабой из-за торможения усиления Османской Империи при условии соответствующего усиления уже имеющихся конкурентов и возникновении новых мощных противников (таких, как, например, Большая Орда или Речь Посполитая). Другие расклады и альянсы на “шахматной доске” международной политики неизбежно привели бы к изменению общего “русла” не только европейской, но и мировой истории.

Минимизация турецкого влияния в Черном море своим непосредственным последствием – кроме сохранения статус-кво па юге Крыма (дальнейшее существование генуэзских владений, княжества Феодоро) – привела бы к очень незначительной возможности создания отдельного Крымского ханства под османским верховенством; скорее всего, вместо этого хану Большой Орды Ахмату удалось бы присоединить большую часть полуострова к своим владениям, существенно усилив этим шагом военный потенциал своего государства. Великий князь Московский Иван III, скорее всего, никогда бы не женился на племяннице Константина ХI Зое, не получив оснований на использование в качестве герба византийского двуглавого орла; Москва еще долго продолжала бы находиться в ордынский зависимости; старцу Филофею просто бы не хватило оснований для вывода его знаменитой формулы о Третьем Риме, в то время как процесс собирания земель русских Москвой так и не состоялся бы никогда вообще …

Сохранение итальянскими торговыми республиками контроля над проливами сохранило бы для европейцев сухопутный путь в Индию; поэтому Христофор Колумб, скорее всего, не совершил бы своего судьбоносного путешествия – ни в 1492, ни в другом году. Это “неоткрытие” неизбежно привело бы к соответствующим “непоследствиям”: Новый Мир если бы и был открыт европейцами, то гораздо позже: например, португальским мореплавателем – для этого ему нужно было случайно пересечь Атлантику, скажем, от западной оконечности Африки (тогда была бы достигнута Южная Америка), или ганзейцами – в случае повторения ими маршрутов путешествий Эрика Рыжего и его сына Лайфа Эриксона (Северная Америка). Мир бы не увидел в XVI в. ни эры Великих Географических открытий, и их последствий, подвигов и преступлений завоеваний конкистадоров; поступлений драгоценных металлов в Испанию с Португалией из-за океана, так называемой “революции цен”, расцвета пиратства и работорговли в Атлантике и т.д.. Еще долго бы европейцы продолжали безвылазно сидеть в своем западном углу Евразии, погруженные в бесконечные собственные усобицы и распри, так и не состоялась бы европеизация земного шара, не возникли бы мировые колониальные империи, из-за медленного накопления первоначального капитала существенно затормозилось бы дальнейшее развитие капиталистических отношений, а с этим и научно-технический прогресс …

Вот до примерно таких последствий мог привести неудачный исход одного-единственного судьбоносного выстрела 558-летней давности, выстрела из корявого огнестрельного оружия в руках янычара – даже имя которого Клио не донесла до нас сквозь время.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>