О броневиках и истории

Изначально этот пост предполагался, честно признаюсь, юмористическим. Дело в том, что в Первую Мировую русские бронеавтомобили бортовых номеров не имели, а имели индивидуальные названия, как корабли. И некоторые из этих названий для современного человека могут показаться смешными – вот и хотел я похохмить, тем более что названия на бортах машин писались крупно и красиво, так что фотографии выглядели феерически. Однако, подумав, решил, что как-то не очень хорошо это будет смотреться, да и неинтересно. Зато параллельно, перечитывая в очередной раз эпохальные труды Максима Коломийца о русских броневиках, обратил внимание на ряд интересных вещей. Дело в том, что есть много всего, в чём наша страна была первой – но вспоминают почему-то далеко не все подобные факты, а зачастую вместо реального первенства зачем-то высасывают из пальца совершенно выдуманное.

Вот, скажем, когда после Великой Отечественной войны был взят курс на борьбу с космополитизмом (каковой у нас, вместо предполагающегося изначально данным термином равного уважения ко всем нациям и народам, заключался в трепете перед всем иностранным и презрении ко всему отечественному), одним из пунктов борьбы стал поиск и широкое оглашение того, что наша страна сделала раньше и лучше прочих. И те, кто этим занялся, подошли к делу явно спустя рукава. Долдонили нам про лампочку Лодыгина и радио Попова, презрительно отмахиваясь от Эдисона и Маркони. Зачем-то подняли на щит самолёт Можайского, хотя тот был лишь одним из десятков проектов, строившихся тогда по всему миру, причём не самым удачным (даже из российских). Ну и так далее. Вместе с тем оказалось забыто огромное количество вещей, в которых мы и правда были первыми, без всяких натяжек и передёргиваний. Так и пошло с тех пор – кто-то полвека назад написал халтурку, отхватил свои полагающиеся госпремии, а по популярным книжкам для детей и подростков весь этот набор до сих пор гуляет практически без изменений.

Я, конечно, как вы понимаете, на срывание покровов не претендую ни в коей мере. Опять-таки, всё, что там, под катом, для людей, интересующихся вопросом, новинкой не будет, тем более что излагал я упрощённо и вкратце, не вдаваясь в подробности. Я просто немножко рассказать хочу о том, что, может быть, будет интересно. Итак, броня русской и Рабоче-Крестьянской Красной армий – немного интересных фактов.

Всё же позволю себе немного позубоскалить перед тем, как перейти к более серьёзным темам. Вот перед нами броневик “Аццкий” “Адскiй”.

Броневик “Дерзкий”. Происходи дело в наши дни, к нему бы непременно присоединились броневики “Чоткий” и “Конкретный”.

А вот снова “Адский” – маскируется. Устраивает врагу засаду, так сказать. Кстати, обратите внимание, что на деревянные спицы колёс войсковые умельцы приладили бронещитки. Полезная штука – вес машины увеличивает не сильно, зато шанс застрять под обстрелом, превратившись в неподвижную мишень, снижают на порядок.

Кстати, к вопросу об уязвимости колёс. Броневики “Остин” (а на фотографиях выше представлены именно они, они же, пожалуй, являются самыми известными в народе, ибо фигурируют в чуть более чем всех фильмах и книжных иллюстрациях, рассказывающих об Октябрьской революции) поставлялись, как известно, из Англии, где разрабатывались и производились по русскому заказу. Поставлялись они с двумя комплектами шин – обычными и боевыми. Обычные – это были привычные нам пневматики, а в качестве боевых (то бишь, неуязвимых для пуль) применялись так называемые “буферные ленты”. Это были обода из толстой монолитной резины с пупырышками. Пупырышки были пустотелые, с воздухом внутри – ну, как на упаковочном целлофане. Проблема с ними была в том, что амортизировали они плохо – машину с ними трясло почти как если бы никакой резины не было вообще. К тому же, при движении на скорости выше 30 км/ч они банально разваливались. Разваливались они, правда, и при движении со скоростью ниже 30 км/ч – примерно километров через 50-70 пути. С этим мирились, потому как считалось, что в бою быстро и далеко ездить обычно не требуется. А необходимость “переобувать” машину – ну что ж, жизнь вообще штука тяжёлая. Вот внизу, на фото, мы можем видеть обе разновидности британских шин: “Ратный” (на переднем плане) обут в пневматики, а “Редкий” (тоже то ещё имечко, ага) – в буферные ленты. И только русские, значится, мириться не собирались. Они подхватили изобретение немца Гусса, не нашедшее отклика у себя на родине – эластичный наполнитель для шин. В советские времена его прозвали, по имени изобретателя, “гусматиком”, а в документах тех времён он футуристично именуется “автомассой”. Автомассу заливали в обычные шины, и она амортизировала почти как сжатый воздух (то есть, похуже, конечно, но уж всяко лучше, чем лента с пупырышками), а при возникновении пробоины – твердела от соприкосновения с воздухом, автоматически заделывая дыру. Впоследствии подобные шины стали применяться на бронеавтомобилях во всём мире. Но первыми-то были мы. А этого сейчас никто не помнит, кроме военно-исторических маньяков.

Когда “Остины” первой серии побывали в боях, стало ясно, что их защиту надо усиливать. Поэтому британцам заказали вторую серию, улучшенную (один из образцов второй серии – на фото ниже). Помимо увеличения толщины брони с четырёх до семи миллиметров, а также изменений компоновки, “Остины” второй серии имели ещё одну особенность – их смотровые щели оснащались специальными стеклопакетами из склеенных в несколько слоёв пластин стекла и целлулоида. Целлулоид не давал осколкам стекла разлететься при разбитии, предохраняя экипаж от ранений. Конечно, такое стекло (позже его усовершенствованную версию стали называть “триплекс”) не было пуленепробиваемым – от прямого попадания оно не спасало. Но оно спасало от брызг свинца и мелких кусочков брони, которые летели в смотровую щель при близком попадании пули или снарядного осколка. И хоть идея такого стекла принадлежала не нашим, впервые на боевой технике триплексы были использованы именно в России.

А ещё “Остин” (точнее, его улучшенную версию, производимую на Путиловском заводе и именуемую, соответственно, “Остин-Путиловец”) устанавливали на полугусеничное шасси конструкции Адольфа Кегресса (который, кстати, был вполне себе русским подданным, хоть и француз по происхождению). Проект был подготовлен в начале 1917 года и производство почти готово было начаться, но Февральская революция, а затем и Октябрьская помешали этому.

Тем не менее, техническая документация и заготовленные детали были сохранены, и в 1919 году красные таки начали выпуск этих машин. Их было построено двенадцать штук (вполне много по тогдашним меркам), они принимали участие в боях Гражданской и советско-польской войн. Проходимость “Остин-Кегрессов” была заметно выше, чем у своих чисто колёсных собратьев – они вполне уверенно чувствовали себя на бездорожье и в грязи, в то время как обычные “Остины” (как, впрочем, и все прочие бронеавтомобили того времени) за пределы мощёных или хорошо укатанных грунтовых дорог старались не соваться. Именно поэтому, несмотря на ненадёжность и низкую прочность гусеничного хода, “Остин-Кегрессы” оставались на вооружении РККА аж до 1933 года. На фото – броневик “Украинец”, подбитый поляками под Житомиром, март 1920 года. Посмотрите – это ведь уже, как ни крути, почти танк.

Вообще, на самом деле, чертовски непонятно, почему для пиара и раскрутки в качестве “первого отечественного танка” (а у некоторых наиболее наглых авторов и вовсе “первого танка в мире”) борцами с космополитизмом был избран “Вездеход” Пороховщикова. Эта машина, как становится ясно даже при беглом прочтении касающихся её документов, в качестве боевой никогда не предназначалась и являлась именно вездеходом (притом достаточно скверно придуманным, надо отметить). Авторы-популяризаторы лёгким движением руки совместили два независимых проекта Пороховщикова (“Вездеход” и параллельно разрабатываемую им многослойную броню для автомобилей), заявив, что “Вездеход” должен был быть бронированным. А башню с пулемётом и вовсе высосали из пальца – ни на одной из оригинальных схем её не наблюдается, да и пользоваться этим хозяйством единственный член экипажа явно не смог бы, поскольку затвор пулемёта упирался бы ему прямо в лоб.

Ведь на самом деле была машина (точнее, две), которая по своим характеристикам, конструкции и тактической нише гораздо больше походила на танк – ну, в тогдашнем понимании этого термина. У нас они, правда, по документам относились к классу бронеавтомобилей, а фактически являлись усиленными, забронированными и немного улучшенными шасси американского трактора “Холт” (на шасси того же трактора, отмечу, был сделан французский танк “Шнейдер”). Построены они были по проекту полковника Гулькевича и военным весьма понравились. Скорость у них, правда, была невелика – всего 12 км/ч по шоссе (невелика, однако, по меркам броневиков, а для тогдашних танков – непостижимые высоты быстроходности). Зато проходимость вполне приличная. От описанного выше шасси Кегресса бронетрактор Гулькевича отличался тем, что на передние колёса у него также шёл привод от двигателя, что устраняло один из основных недостатков “Остин-Кегресса” (и, кстати, подавляющего большинства более поздних полугусеничников, включая знаменитые немецкие “Ганомаги” Второй Мировой) – на мягком грунте, в песке, в снегу и прочих подобных условиях колёса не превращались в “плуг”, тормозящий машину, а наоборот – активно помогали ей двигаться. К тому же, гусеницы были не резиновые, как у “Кегресса”, а нормальные металлические, поэтому портились меньше и за грунт цеплялись лучше.

На предыдущем фото плохо видно основной козырь бронетракторов – 76-мм пушку, установленную в башне на корме. Ни один зарубежный бронеавтомобиль столь мощным вооружением оснащён не был (преобладали орудия 37-47-мм), а из отечественных такой же пушкой оснащался только броневик “Гарфорд-Путиловец”. Из танков сравниться мог только французский “Сен-Шамон” с 75-мм пушкой, но он уступал в проходимости и надёжности. Кстати, может возникнуть логичный вопрос – почему основное вооружение размещено сзади, а не спереди? Ответ прост – по большей части тогдашние бронеавтомобили ходили в бой… задом наперёд. И даже специально оснащались для этого вторым водительским местом – в корме. Да, скорость при движении задним ходом была ниже, но ведь и торопиться в наступлении особо некуда – скорости в 4-5 км/ч вполне хватало. Зато самая уязвимая часть броневика – двигатель и рулевые колёса – были лучше прикрыты от вражеского огня, да и слинять совершить тактический отход в случае чего можно было с максимальной скоростью и удобством. В данном конкретном случае при отступлении можно было ещё и продолжать из пушки отстреливаться. Хотя первый экземпляр “бронированного самохода”, как называл его сам конструктор, был готов уже в ноябре 1916-го, а второй – в марте 1917-го, в боях с немцами им поучаствовать не довелось. Сначала они охраняли Временное правительство в Петрограде, потом достались красным. Один из них немножко повоевал в Москве, помогая красногвардейцам устанавливать Советскую власть, потом оба несколько раз использовались в сражениях Гражданской, а в 1920-м были списаны ввиду отсутствия запчастей и, соответственно, невозможности ремонта, необходимость в котором как раз назрела. Понятное дело, что в исторической перспективе бронетракторы Гулькевича всё равно довольно скоро уступили бы чисто гусеничным танкам, но на момент создания они были машинами весьма удачными. Жаль, что в популярной военно-исторической литературе о них начали вспоминать только сейчас.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>