Радиоуправляемые игрушки для моряков: флот США

“Айова” и “Норт Дакота”

В этой статье поднимается вопрос о весьма интересных – и малоизвестных широкой публике – кораблях: радиоуправляемых мишенях для учений флота. Сейчас, эта идея едва ли кого-то удивит, но в 1920-1930-ых, радиоуправляемые мишени были новинкой, венцом военно-морской технологии.

Начнем с наиболее активного любителя гигантских радиоуправляемых игрушек – ВМФ США.

Я выражаю особую благодарность командованию военно-морской истории и исторического наследия ВМФ США за любезно предоставленные в открытое пользование фотографии.

(Учения американского флота в 1930-ых. В главной роли – радиоуправляемый линкор “Юта”)

Первая Мировая война опрокинула многие прежние представления о боевых действиях на море. Одним из главных ее сюрпризов стала увеличившаяся (и значительно!) дальность артиллерийского боя. Применение все более тяжелых орудий и совершенствование систем управления огнем сделали возможным прицельную стрельбу по маневрирующим целям на дистанциях порядка 20 километров. И это был не предел.

Значительной проблемой в новых условиях стала адекватная подготовка морских артиллеристов. Ход войны на море наглядно продемонстрировал: невозможно адекватно обучить артиллеристов, стреляя только по неподвижным заякоренным мишеням. Буксируемые плавучие щиты частично решали проблему, но лишь частично: буксировка щита могла выполняться только на небольшой скорости, и – без риска для буксировщика – только по прямой. Длинный буксировочный трос не позволял адекватно воспроизводить при помощи щитов маневры корабля в бою. Укоротив же трос, буксировщик рисковал оказаться в радиусе рассеивания выпущенных по щиту снарядов.

(Буксируемый щит-мишень на учениях флота)

Перепробовав самые разнообразные решения, адмиралы, наконец, пришли к выводу, что единственное средство, которое может точно воспроизводить маневры быстроходного военного корабля – это быстроходный военный корабль. Поскольку таковой должен был регулярно находиться под обстрелом, он должен был быть дистанционно управляемым; без экипажа на борту, но с достаточными возможностями автоматической работы машин и рулевых механизмов, чтобы точно выполнять команды оператора. Технология радиоуправления в начале 1920-ых достигла уже достаточной степени совершенства, чтобы реализовать подобную идею.

IX-6 “Айова”

Первыми к созданию радиоуправляемого корабля-мишени приступили американцы. В 1919 году, стоявший в резерве корабль береговой обороны № 4 – бывший эскадренный броненосец “Айова”, вошедший в строй еще в 1896 году – был выбран для переоборудования в радиоуправляемый корабль-мишень. Боевой ценности заложенный почти три десятилетия назад броненосец уже не представлял, но его корпус был еще крепок, а паровые машины – в хорошем состоянии. Толстые же броневые плиты старого броненосца должны были обеспечить адекватную стойкость к попаданиям учебных снарядов, гарантируя, что плавучая мишень не развалится после первых же попаданий.

(“Айова” на маневрах в 1905 году).

Переделка “Айовы” в управляемую мишень началась в августе 1920, на верфи ВМФ в Филадельфии. Ключевой элемент проекта – аппаратуру дистанционного управления – разработал Джон Хэйс Хэммонд-младший, еще до войны заинтересовавший флот проектом дальнобойной радиоуправляемой торпеды. Проект торпеды не был в итоге реализован, но флот счел работу Хэммонда в области радиоуправления достаточно перспективной, чтобы доверить ему переоснащение корабля-мишени.

В ходе переоснащения, бывшая “Айова” подверглась следующим переделкам:

– Все орудия были демонтированы (башни оставлены на прежних местах), как и различное боевое и бытовое оснащение, не являвшееся необходимым для корабля-мишени.
– Неиспользуемые отсеки были заварены наглухо, чтобы повысить устойчивость корабля-мишени к протечкам.
– Автоматические помпы для откачки поступающей воды были установлены в каждом из главных водонепроницаемых отсеков.
– Котлы корабля перевели на нефтяное питание, чтобы сделать возможной работу главных механизмов без присутствия кочегаров. Также автоматизировали подачу смазки в машины и пресной воды в котлы.

Главным элементом проекта была, разумеется, система радиоуправления и исполнительных механизмов. Разработанная Хэммондом-младшим, автоматика была изготовлена фирмой “Дженерал Электрик” и предназначалась для дистанционного контроля основных машин корабля и рулевых механизмов.

Основой системы являлся многоканальный автоматический коммутатор (по образцу телефонных), замыкавший реле исполнительной системы. Смонтированные на мачтах “Айовы” проволочные антенны принимали сигналы искровых передатчиков – для подстраховки, использовалась пара из 2-киловаттного и 5-киловаттного передатчиков – с борта корабля управления. Принятые сигналы усиливались вакуумной лампой. Количество принятых импульсов определяло, на какую позицию перемещается рычаг коммутатора, замыкая соответствующее принятой команде реле.

(Пневматический коммутатор корабля-мишени “Айова” (А) и “осцилляционный командно-контрольный ключ” – т.е. кодовое устройство передатчика – линкора “Огайо”(B))

Исполнительная система была электро-пневматической. Так как мощности тогдашних электросистем было недостаточно, чтобы работать с массивными рычагами и вентилями в машинном отделении старого броненосца, электромагнитные реле только открывали/закрывали клапаны в питаемой сжатым воздухом из баллонов пневматической системе. Только управление рулевой паровой машиной осуществлялось напрямую с помощью электромотора, соединенного с главным паровым вентилем. Такое решение позволило включить в систему управления гирокомпас, при отсутствии радиокоманд автоматически удерживающий корабль-мишень на прямом курсе.

Корабль мог исполнять пять команд:

– Старт двигателей
– Стоп двигателей
– Руль на 20 градусов вправо
– Руль на 20 градусов влево
– Держать курс по гирокомпасу

Согласно исходному проекту, радиосистема должна была быть дополнена “сонодинамической” акустической системой управления. Два буксируемых гидрофона должны были принимать акустические сигналы в толще воды, преобразуя их в управляющие команды. Система, теоретически, должна была быть менее чувствительна к повреждениям, чем радиоуправление – ввиду отсутствия уязвимых антенн – но на практике оказалась слишком чувствительна к посторонним шумам, и после серии малоудачных испытаний демонтирована.

(Экспериментальные “буксируемые сонодинамические буи” с гидрофонами на борту корабля-мишени “Айова”)

Для того, чтобы оператор мог видеть положение руля в каждый конкретный момент времени, на кормовой мачте была установлена оптическая сигнальная система. Два больших барабана были закреплены на вертикальных тросах; в зависимости от поворота руля вправо или влево, один из барабанов опускался, а другой поднимался. Когда руль находился в нейтральном положении, оба барабана останавливались на одинаковой высоте.

20 августа 1920 года, бывшая “Айова” – теперь обозначавшаяся как CB-4 – покинула верфь для первых испытаний. Небольшой экипаж выводил корабль-мишень в море и доставлял его к месту испытаний; после чего экипаж покидал CB-4 на катерах, и использовавшийся в качестве корабля управления линкор “Огайо” включал радиосистему. Десятого сентября 1920 года, в отчете для командования ВМФ было отмечено, что CB-4 успешно поддерживает 9,5-узловой ход на радиоуправлении, выходит на полную скорость спустя 3 минуты после команды “старт двигателей” и сбрасывает ход до нуля спустя примерно четверть минуты после команды “стоп двигателей”. Такая мобильность была сочтена вполне удовлетворительной для намечавшихся испытаний по бомбардировке кораблей с воздуха.

21 июня 1921 года, Атлантический Флот США собрался у берегов Вирджинии для масштабных военно-морских учений. Их основной целью была отработка взаимодействия с авиацией; обнаружение условного противника, идентификация и поддержание контакта, воздушные атаки на корабли.

Последнему пункту командование флота уделяло особое внимание – и неудивительно, поскольку вопрос был ключевым для судьбы собственных военно-воздушных сил флота. Генерал Митчелл, один из главных пропонентов создания (по образцу британских RAF) независимых от армии и флота американских военно-воздушных сил, ранее использовал результаты бомбардировки трофейных германских кораблей как аргумент в пользу способности дальних бомбардировщиков эффективно защищать американское побережье. Однако – что не преминули отметить моряки – в опытах Митчелла, бомбардируемые корабли стояли на якоре, не маневрируя, не ведя ответного огня, и не предпринимая никаких мер по борьбе за живучесть. Реальный противник едва ли позволил застать себя в таких полигонных условиях. Теперь, при помощи CB-4 – подвижной, активно маневрирующей мишени – командование флота собиралось несколько сбить спесь с армейских авиаторов и наглядно продемонстрировать, как трудно поразить маневрирующий линкор.

(“Айова” на авиационных учениях; видны белые круги, нарисованные на палубе для облегчения прицеливания бомбардиров).

Командование флота пригласило армейскую авиацию Митчелла принять участие в учениях, но Митчелл – опасаясь в случае фиаско подорвать доверие публики к своим бомбардировщикам – отклонил приглашение, сославшись на то, что он согласен только на тесты с применением настоящих снаряженных авиабомб. Так как командование флота желало сохранить свою довольно дорогую радиоуправляемую игрушку для последующих тестов, то флот принял решение использовать только начиненные цементом учебные бомбы, и участие армейской авиации не состоялось. Все же четыре армейских дирижабля приняли участие в учениях как воздушные разведчики.

Учения начались 29 июня 1920 года. CB-4, окруженный небольшими тральщиками, исполнявшими роль наблюдателей, и в сопровождении корабля управления, имитировал неприятельское соединение, приближающееся к американским берегам. Для большей достоверности учений, положение “агрессора” было неизвестно “обороняющимся”.

В 9.17 минут, CB-4 был оставлен экипажем и перешел на радиоуправление, обозначив тем самым начало учений. Не обошлось без проблем – автоматическая система регулировки подачи воды в котлы внезапно закапризничала, что потребовало от механиков вернуться на борт и исправить неполадку. Наконец, все было готово. В 10.10, армейский дирижабль D-4, выполнявший разведывательный полет, установил контакт с “агрессором”, и вызвал авиацию для удара.

(“Айова”, сфотографированная с борта дирижабля)

В ходе испытаний, на борт CB-4 было передано 88 команд, все выполнены правильно и без значимых задержек. Бомбардировка корабля не сказалась на работе системы радиоуправления.

Результаты испытаний, хотя и не подорвали полностью репутацию Митчелла, тем не менее, создали изрядный скепсис относительно способности авиации топить военные корабли. Попасть авиабомбой в активно маневрирующий CB-4 оказалось очень непросто. По первоначальной оценке, за время испытаний было сброшено 60 бомб без единого попадания, но экипаж одного из кораблей-наблюдателей уверял, что 2 бомбы, сброшенные летевшими плотным строем бомбардировщиками “Martin”, поразили-таки цель. Адмиралы торжествовали: обескураживающие результаты действий бомбардировщиков по движущейся маневрирующей цели наглядно демонстрировали, что современный, готовый к бою линкор еще долго может не опасаться авиации противника. В то же время, учения ясно продемонстрировали необходимость для флота собственной авиации.

После этих испытаний, CB-4 вывели в резерв в Филадельфии. Он был переклассифицирован в IX-6 – “вспомогательное судно неопределенного назначения”. В апреле 1922 его перевели на Хэмптон-Роудс для планировавшихся авиационных учений, но таковые по независящим причинам не состоялись. В связи со списанием в 1921 году линкора “Огайо”, новым кораблем управления стал минный заградитель USS “Шамут”.

Звездный час в карьере IX-6 настал в 1923 году, когда он был назначен основным кораблем-мишенью на учениях Тихоокеанского Флота. Пройдя вместе с “Шамутом” Панамским Каналом, старый броненосец стал целью сначала для 127-мм противоминных орудий дредноутов на малой дистанции, затем – для могучих 356-мм орудий на большом расстоянии.

(“Айова” маневрирует под огнем линкора “Миссисипи”. Кильватерный след старого линкора наглядно показывает, насколько сложной, маневрирующей мишенью он был для артиллеристов).

Более 300 практических (без взрывчатки) снарядов были расстреляны по IX-6, пока флот отрабатывал на практике различные схемы пристрелки и управления огнем. После этих испытаний, флот поначалу собирался использовать IX-6 и дальше, но, оценив повреждения, нанесенные попавшими в него даже учебными снарядами, счел, что восстановление обойдется слишком дорого. 23 марта 1923 года, “Айова”/CB-4/IX-6 стала мишенью в последний раз, и была потоплена залпами боевых снарядов дредноута “Миссисипи”.

“Норт Дакота”

С линкором “Норт Дакота” имеет место некоторая… странность. Большинство источников сходится на том, что после “Айовы”, именно он был следующей радиоуправляемой мишенью американского флота – с 1923 по 1927-ый, когда его турбины были демонтированы для установки на модернизируемую “Неваду”. Проблема в том, что если факт насчет снятия турбин сомнению не подвергается, то служба в роли радиоуправляемой мишени – сомнительна.

(Фотография “Норт Дакоты” в 1911 году).

Я не сумел найти каких-либо конкретных данных по “Норт Дакоте” в ее роли как радиоуправляемой мишени: ни конкретики системы радиоуправления, ни каких-либо карьерных моментов. Единственная фотография, которую мне удалось отыскать, показывает линкор со снятыми орудиями, но в недостаточном разрешении, чтобы распознать антенны или иные признаки системы радиоуправления. В архивах ВМФ США упоминается, что корабль был использован для артиллерийских экспериментов, но нет упоминаний о перестройке конкретно в радиоуправляемую мишень. Опять же, служба с 1923 по 1927 год была весьма… короткой, что странно для корабля-мишени. На этом основании, я не могу быть уверен, что переделка корабля действительно состоялась, а не только планировалась.

“Четырехтрубники” и “Юта”

Легкие мишени: “Стоддерт”, “Боггс”, “Килти” и “Ламбертон”

Удачные эксперименты с IX-6 вдохновили американских адмиралов на дальнейшую работу с радиоуправляемыми кораблями-мишенями. По сути дела, единственным недостатком “Айовы” считалась ее медлительность: развивавший не более 10 узлов старый броненосец все же не слишком точно соответствовал понятию “имитатора современного боевого корабля”. Кроме того, использование для учебных целей корпусов линкоров было ограничено дефицитом таких корпусов в распоряжении флота.
Логичным ответом стало использование в качестве мишеней более простых и дешевых кораблей – таких, как многочисленные эсминцы-“четырехтрубники” серий “Уикс” и “Клемсон”. Более двух сотен таких эсминцев пополнили американский флот в 1918-1920 годах, и многие из них отправились на хранение в резерв почти немедленно после вступления в строй. Американский флот рассматривал эти старомодные, но надежные и многочисленные эсминцы как огромный резерв корпусов, как для замены списываемых кораблей, так и для переоборудования во вспомогательные единицы: минзаги, быстроходные транспорты, плавбазы гидросамолетов. Вполне разумным представлялось использовать их и как плавучие мишени.

Первым радиоуправляемым эсминцем-мишенью стал DD-302 USS “Стоддерт”, “четырехтрубник” типа “Клемсон”. Спущенный на воду в 1919 году, он – в отличие от большинства своих собратьев – оставался на активной службе в составе Тихоокеанского Флота вплоть до 1930 года, когда Лондонское Соглашение о ограничении морских вооружений вынудило ВМФ США списать часть своего парка старых эсминцев.

(“Стоддерт” в море)

Находившийся в достаточно приличном состоянии, “Стоддерт” был выбран для перестройки в радиоуправляемую мишень нового поколения. Все его вооружение было демонтировано, и установлена система радиоуправления разработанная Лабораторией Военно-Морских Исследований. Интересно отметить, что изначально данная система вообще не предназначалась для установки на корабли: она была создана для экспериментов с дистанционным управлением летающей лодкой N-9H, но продемонстрировала себя недостаточно точной для трехмерного контроля летящего самолета. Для эсминца, однако, система вполне подходила.

Разработанная в 1923-1926 морским инженером Карлосом Мириком и доктором Хаутом Тейлором, система радиоуправления была первой, использовавшей подобие джойстика для контроля движений цели. Основанная на предыдущих работах (в частности, опытах Хэммонда) система использовала четыре кристаллических вибрационных контура для модулирования четырех различавшихся по частоте сигналов на единственном командном канале: перемещая рукоятку джойстика, оператор подключал к передатчику то один, то другой вибратор. На приемной станции, четыре резонансных реле были настроены для приема каждое – своего сигнала, которые затем (при помощи четырех триодов) усиливались и передавались на исполнительные механизмы.

(Схема передатчика и приемника конструкции Карлоса Мирика)

Проблемы с расшифровкой сигналов приемной станцией привели к тому, что эксперименты с радиоуправлением самолетов оказались только частично успешными: в обеих полностью радиоуправляемых полетах, задержки с расшифровкой команд и “дерганое” управление (рули разворачивались только на заданный угол) приводили к авариям. Но для корабля-мишени эти недостатки не были значимы.

В конструкцию эсминца были внесены и другие изменения: так, над его трубами были надстроены специальные защитные “козырьки”, призванные исключить случайное попадание учебных бомб в котлы. Хотя и крайне маловероятное, такое попадание действительно могло тяжело повредить достаточно дорогую “игрушку”, и американские адмиралы предпочли перестраховаться. По ряду источников, палуба эсминца была укреплена дополнительными листами стали, чтобы смягчить эффект попаданий.

(Козырьки крышек над трубами эсминца)

Перестроенный на верфи Мэр Айленд в Сан-Франциско, “Стоддерт” вновь вошел в строй в 1931 году, под прежним именем но с новым обозначением AG-18. Он вошел в состав 1-ой дивизии радиоуправляемых мишеней, базировавшейся на Сан-Диего – в паре с перестроенным в радиоуправляемую мишень AG-16 линкором “Юта”.

(“Стоддерт” на ходу под радиоуправлением)

Основной задачей эсминца было обучение бомбардиров палубных самолетов авианосца “Саратога” бомбо- и торпедометанию по быстроходной малогабаритной цели. Также периодически он привлекался и к учениям надводных кораблей. На опыте IX-6 “Айовы”, американские адмиралы выяснили, что учебные снаряды без взрывчатки способны достаточно быстро разворотить даже достаточно хорошо защищенную цель – что уж говорить о хрупком эсминце! – поэтому прямая стрельба по “Стоддерту” была запрещена. На учениях, артиллеристам приказывали целиться в точку на заданном расстоянии за кормой эсминца, который служил опорной точкой для точного определения отклонения снарядов.


(“Стоддерт” (впереди) в сопровождении корабля управления USS “Дент” (сзади))

Маленькой интересной деталью было то, что при активном маневрировании на радиоуправлении “Стоддерт” всегда выдвигал за борт стрелы шлюпбалок. Делалось это потому, что “четырехтрубники” были не слишком-то устойчивы (с их плоским днищем) и адмиралы опасались: при движении на радиоуправлении, оператор, не чувствующий качки корабля, может просто опрокинуть его без этих импровизированных “балансиров”

В роли корабля-мишени, “Стоддерт” прослужил до 1933 года, когда (ввиду многочисленных повреждений от учебных бомб) было принято решение заменить его эсминцем “Ламбертон”. В 1935 году, он был исключен из состава флота и продан на лом.

“Строддерт” был не единственным эсминцем, ставшим радиоуправляемой мишенью. В 1931 году, американский флот решил, что одного эсминца-цели ему мало, и еще два корабля были назначены на переделку. Первоначально, для этой роли были выбраны эсминцы DD-107 “Хазелвуд” и DD-275 “Синклер”, но, ввиду сильной изношенности их котлов, было решено заменить их кораблями резерва – эсминцами DD-136 “Боггс” и “Килти”. Оба они относились к типу “Уикс”, и оба были в резерве с 1922 года, что обеспечило их корпусам и машинам хорошую сохранность.

(Контрольная аппаратура эсминца “Боггс”)

“Боггс” и “Ламбертон” были переоборудованы аналогично “Строддерту” и служили в роли быстроходных мишеней до 1940 года, когда оба они были возвращены в строй как быстроходные минные заградители. Вторая Мировая Война надвигалась на США, и американский флот нуждался в боевых кораблях больше, чем в мишенях. Данные относительно “Килти” менее точны: нет полной уверенности, был ли он на самом деле переоснащен в корабль-цель, или же работы по какой-то причине не были завершены.

“Юта”

Но самой большой радиоуправляемой игрушкой американского флота оказалась “Юта”. Дредноут типа “Флорида”, спущенный на воду в 1909 году, она стала самым старым линкором, оставшимся в строю американского флота по Вашингтонскому Соглашению 1922 года, и прослужила до 1930 – когда Первое Лондонское Соглашение обязало американцев списать три из четырех оставшихся в составе флота линкоров с 305-мм пушками.

(“Юта” в 1920-ых)

Американский флот был не слишком-то доволен этим достижением; главным образом потому, что на списание шли самые старые линкоры, которые – ирония судьбы! – были, ввиду своей устарелости, модернизированы в первую очередь, и имели теперь солидный запас прочности. Пытаясь отбить хотя бы часть средств, вложенных в старых исполинов, американские адмиралы согласовали перестройку одного из списываемых дредноутов в радиоуправляемый корабль-мишень. Этим кораблем и стала “Юта”.

В 1931 году, дредноут вернулся на верфь ВМФ в Норфолке для капитальной перестройки. С корабля сняли все вооружение (хотя башенные установки оставили на местах), демонтировали противоторпедные були и большую часть старого оснащения. Взамен, на “Юту” установили аппаратуру радиоуправления, разработанную Лабораторией Военно-Морских Исследований. В отличие от используемой на эсминцах, аппаратура радиоуправления “Юты” была развитием концепций Хэммонда, ранее успешно примененных на “Айове”.

Система дистанционного управления была основана на принципах, используемых в автоматических телефонных коммутаторах. Передаваемые сигналы кодировались в виде последовательностей из определенного числа импульсов. На борту “Юты”, вращающийся шаговый искатель поворачивался на позицию, соответствующую числу принятых импульсов, и замыкал соответствующий контакт, направляя команду исполнительным механизмам. Вся сервомеханика была полностью электрической: замыкаемые аппаратурой радиоуправления реле приводили в действие электромоторы, поворачивающие соответствующие клапаны в двигательном отделении, системе подачи топлива и рулевой системе линкора. Ответные сигналы, пересылаемые на станцию управления, позволяли оператору понять: правильно ли “Юта” восприняла команду, и внести необходимые коррективы.

Подобная “телефонная” система позволила добиться большой гибкости управления, запрограммировав значительное количество команд. Двигаясь на автоматике, “Юта” могла перекладывать руль на несколько возможных позиций, замедляться и набирать ход, поддерживать (при помощи включенного в рулевую систему гироскопа) заданный курс, останавливать двигатели и запускать их вновь. Обычно, кораблями управления для нее служили эсминцы “Талбот” и “Хьюи”; в 1930-ых система была модернизирована, чтобы обеспечить возможность контроля с самолета.

7 апреля 1932 года, самая большая радиоуправляемая игрушка в мире торжественно вышла на испытания. На борту линкора оставалась машинная команда, и аппаратура управления использовалась только для тестирования приема команд. После серии пробных пробегов, 6 мая 1932 года, “Юта” впервые вышла в море без экипажа на борту, за вычетом наблюдателей, докладывавших по радио о работе системы управления. Линкор продемонстрировал себя прекрасно: отзывался на команды, легко управлялся и почти не создавал механических проблем. 1-2 июня 1932 года состоялись финальные испытания, в ходе которых “Юта” совершила два успешных четырехчасовых пробега на радиоуправлении без единой неполадки. После столь эффектной демонстрации, флот был полностью готов принять свой новый радиоуправляемый корабль.

(“Юта” со снятыми орудиями в Калифорнии. Тяжелые крейсера на заднем плане.)

Новым местом службы “Юты” стал Тихоокеанский Флот: считавшийся наиболее стратегически важным для США (в контексте противостояния с Японией), он стабильно получал более современные корабли и лучшее оборудование чем Атлантический. 2 августа 1932 года, уже на Тихом Океане, “Юта” впервые приняла участие в артиллерийских учениях – она служила подвижной мишенью для орудий главного калибра сначала тяжелых крейсеров, а затем линкора “Невада”. Помня об опыте “Айовы”, американские адмиралы запрещали стрелять учебными снарядами прямо по кораблю-мишени, вместо этого предписав устанавливать точку прицеливания с заранее заданным смещением.

Последующие годы службы “Юты” прошли между артиллерийскими учениями и флотскими маневрами. Она использовалась в основном для обучения артиллеристов главного калибра крупных кораблей, но периодически применялась и для тренировки бомбардиров палубной авиации и торпедистов эсминцев. Случалось ей работать и в иной роли: так, во время учений “Fleet Problem XVI” в мае 1935, просторный корпус старого дредноута использовался в качестве транспорта для контингента морской пехоты.

В 1935 году, Тихоокеанскому Флоту потребовался новый учебный корабль для тренировки артиллеристов зенитных расчетов. Так как лишних средств в бюджете (как обычно!) не имелось, было принято решение использовать в этой роли “Юту”, имевшую большие незадействованные объемы корпуса. Бывший линкор прошел очередную модернизацию, в ходе которой на его бортах смонтировали несколько 28-мм зенитных автоматов и 127-мм/25-калиберных зенитных орудий.

(“Юта” в 1940 году. Стрелками отмечены зенитные установки на башнях главного калибра и в центре корпуса)

Теперь, помимо использования в качестве радиоуправляемой мишени, корабль служил еще и платформой для обучения зенитчиков. Были приняты и дополнительные меры к защите корабля от попаданий учебных авиабомб: в связи с появлением в арсенале ВМФ США пикировщиков, частота прямых попаданий в корабль-цель значительно увеличилась, и даже наполненные водой учебные бронебойные бомбы были… весьма неприятны для палубного настила. Чтобы решить проблему и исключить риск повреждения чего-нибудь важного, на палубу и надстройки линкора настелили толстые деревянные брусья толщиной от 30 до 50 сантиметров.

(“Юта” на ходу; видно усиление палубы брусьями)

В 1939 году, “Юта” была модернизирована в очередной раз. Усиление роли палубной авиации в войне на море повысило требования к подготовке зенитных расчетов: флоту требовалось много артиллеристов, умеющих стрелять по воздушным целям. Для этого, поверх башенных установок “Юты” были смонтированы дополнительные зенитные системы – как старые 127-мм/25-калиберные зенитки, так и новые 127-мм/38-калиберные универсальные орудия. Так как радиоуправляемый корабль по-прежнему требовался для учений, то зенитные установки накрыли сверху “крышами” из толстых брусьев:

(“Юта” в 1941 году: видны многочисленные зенитные установки)

В таком виде, она участвовала в последних крупных предвоенных учениях, играя роль подвижной цели для самолетов американских авианосцев – включая знаменитый “Энтерпрайз”.

Карьера “Юты” завершилась 7 декабря 1941 года. Во время атаки на Пирл-Харбор, японские торпедоносцы с авианосцев “Хирю” и “Сорю” атаковали бывший линкор, поразив его двумя торпедами. Точно не известно, почему японские пилоты выбрали в качестве цели самый безобидный корабль (им было известно о наличии “Юты” в Пирл-Харборе, и она была исключена из списка целей) но “Юта” все же сослужила последнюю службу для флота США – приняв торпеды, которые могли бы угрожать ее более значимым собратьям.

(“Юта” кренится после атаки)

Так как серьезной модернизации старого линкора в плане обеспечения живучести давно уже не велось, попадания торпед привели к обширному затоплению. “Юта” начала быстро крениться на борт, и ее капитан, Соломон Искуит отдал приказ “покинуть корабль”. В 8:21, “Юта” опрокинулась и легла на дно килем вверх. Из 525 человек ее экипажа спаслись 461 – во многом благодаря усилиям механика Питера Томича, добровольно остававшегося на борту до последнего и сумевшего предотвратить взрыв котлов – ценой собственной жизни.


(Питер Томич и его посмертная медаль)

“Юта”стала одним из трех американских линкоров, безвозвратно погибших в Пирл-Харборе, вместе с “Аризоной” и “Оклахомой”. Она оставалась на дне до лета 1942 года, когда портовая служба Пирл-Харбора – вдохновленная успешной операцией по подъему и обратному перевороту “Оклахомы” – попыталась поднять линкор.


(Попытка перевернуть “Юту”. Тросы ведут к лебедкам на берегу)

При помощи системы лебедок и двойных подъемных стропов, “Юту” сумели перевернуть на ровный киль – но тут выяснилось, что инженеры недооценили дно в районе затопления линкора, и недостаточный вес самого корабля (с демонтированной броней и орудиями). Вместо того, чтобы встать на ровный киль, “Юта” соскользнула по склону на глубину, в сторону Форд-Айленд. После этого конфуза, американский флот решил, что подъем старого учебного корабля не стоит затраченных средств, и “Юта” была оставлена на прежнем месте. С 1944 года ее остов считается братской могилой, и с 1989 – военным мемориалом.


(Мемориал “Юты” в Пирл-Харборе)

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>