Социальный состав Лейб-Гвардии Финского стрелкового батальона в 1830-31гг. Солдаты

Рассказывает юзер major-colvilleпервая часть тут:

Если для офицеров причинами службы были семейные традиции, необходимость демонстрировать лояльность Российской империи или просто карьерные соображения, то для простых солдат и гражданских служащих батальона они были иными. Очень часто это был просто способ заработать деньги и вести приличный образ жизни.

Набор производился на добровольной основе, по системе капитуляций, в разных регионах по-разному, но на срок не менее 6 лет, а выплаты составляли до 30 рублей. В Финляндии было как раз 6 лет. Дезертирство или серьезное преступление могло привести к обнулению срока и необходимости отслужить его с начала.

Во главе ротной иерархии нижних чинов стоял фельдфебель, далее – 4 старших унтер – офицера и 8 младших унтер-офицеров, кроме 4й роты, где было только пятеро. Часто эти позиции занимали кандидаты в офицеры, особенно в Гвардии с ее традициями сверхкомплектных «дворянских унтеров». В Финском батальоне это было особенно актуально в связи с тем, что финские юноши, желающие стать офицерами, были обязаны отслужить унтер-офицерами.

Поэтому здесь можно было часто встретить молодых людей, делавших первые шаги к офицерским эполетам. Для примера, старший унтер-офицер 2й роты Иоахим Александр фон Цвайберг. Его отец hofråd (надворный советник?) Густав Адольф фон Цвайберг, Öfver-Inspector för Landtmäteriet i Länet в Выборге (в английском издании он старший surveyor, что можно перевести и как таможенник, и инспектор, и геодезист и тд), из немецкой общины Выборга, Старой Финляндии, для кого единственным сувереном всегда был русский император.

В этой же роте обязанности одного из младших унтер-офицеров в ожидании производства исполнял уже упоминавшийся портупей-прапорщик Виктор Аминов.

Многие, как и офицеры, были из военных семей, иногда довольно заметных. Отто Юхан Вильгельм Таубе, старший унтер 1й роты, был сыном лейтенанта старой армии, имевшего бостель в Сюсмя. Густав Вильгельм Моландер, 4я рота – сын капитана из Пялькяне.

Фредерик Флорус Фердинанд фон Хертцен, младший унтер-офицер 3й роты, вообще был сыном полковника Эрнста Густава фон Хертцена, героя войны 1808-09гг. со шведской стороны, командовавшего аръергардом в сражении при Сикайоки. После войны он вернулся в Финляндию, где, не получив службы, тихо жил в своем бостеле в Восточной Уусимаа. Другой его сын, и брат Фердинанада, также служил в Русской армии, поручиком в Курляндском уланском полку и тоже воевал в Польскую кампанию.

Помимо потомственных военных встречались и выходцы из образованных семей гражданских чиновников и лиц свободных профессий. Карл Роберт Фонтелл, старший унтер из 4й роты, был сыном таможенника с Аландских островов, а его мать была из церковной семьи.

Другой унтер из этой же роты имел происхождение попроще. Александр Саломон Янсен был сыном зажиточного мясника из столицы, а позже хозяина ресторана в центре Хельсинки, и успел поучиться в Императорском Александровском университете, где экзамены у него принимал сам Элиас Лённрот, фольклорист и составитель «Калевалы».

Наконец, третья разновидность унтеров – выслужившиеся из «настоящих» рядовых. Некоторые были произведены еще в своих прежних территориальных полках до перевода в стрелковый батальон. Это были обычные люди, простолюдины. Для них дальнейшее продвижение в Гвардии было не предусмотрено. Но в принципе, в армейских русских полках выдающиеся «сержанты» могли получить офицерские чины. Бывали и обратные ситуации. Унтер-офицер Юхан Ярнефельт был разжалован в рядовые, но затем выслужился обратно.

Многие были родственниками. Так, Берндт Фредрик Фагеррот, младший унтер из 1й роты был младшим братом поручика Карла Юхана Фагеррота из этой же роты. Еще два унтер-офицера из 1й и 4й х рот – братья.

В общем, как и у офицеров, у выходцев из народа тоже были разные связи и отношения, которые, возможно, помогли им принять решение связать свою судьбу с военной службой или даже получить какую-никакую протекцию. Унтеры из военных или зажиточных семей были довольно многочисленны, но не составляли подавляющего большинства. Доля тех, кто добился своего положения, начав с низов, так же значительна. Таким образом, унтер-офицерский состав батальона занимал промежуточное, среднее, положение между офицерами и рядовыми солдатами не только по формальной военной иерархии отношений, но и по социальному происхождению, будучи смешанным по составу.

Барабанщик, рядовой и унтер-офицер Лейб-Гвардии Финского стрелкового батальона, 1829-1833гг.

Барабанщик, рядовой и унтер-офицер Лейб-Гвардии Финского стрелкового батальона, 1829-1833гг.

Социальный «бэкграунд» простых солдат был гораздо менее разнообразным, а разрыв между офицерами и ими – значительным, фактически, пропасть. Хотя батальон и был частью элитных гвардейских войск, солдаты неизбежно были из низов общества. С учетом этого, неудивительно, что финские архивы не содержат практически ничего об этих людях. Лишь из полковых документов можно узнать ряд сведений об их происхождении, возрасте, некоторых родственных связях и т.п.

С географической точки зрения состав батальона отражает тогдашнюю обстановку в Финляндии и соотношение деревень и малых городов. Большинство стрелков были из южной и юго-западной части страны. Подавляющее большинство – из сельской местности. Из 489 человек в списках 1830г. – лишь 30 горожане: 13 из Хельсинки и 6 из Турку, крупнейших тогда городов. Из остальных девяти двое родились не в Финляндии. Один из финской общины Петербурга, сапожник; другой – из Ревеля (Таллин).

Наиболее хорошо представленные регионы – Тавастия (139), Юго-запад (137) и Уусимаа (86). Трое из четверых (или даже 4 из 5, если учесть выходцев из городов) стрелков пришли из этих исторических южных провинций. Удивительно, но лишь трое были из провинции Виипури (Выборг). Получается, что если многие офицеры и унтер-офицеры из Старой, Русской Финляндии, то с солдатами все наоборот.

Помимо уже упомянутых двоих горожан, еще 8 солдат родились за пределами Великого княжества. Карл Якиман из Ингрии, и по иронии один из немногих имеющих однозначно финскую фамилию (в оригинале, он, скорее всего, был Яккима). Эрик Берггрен и Густав Хьёртсберг – из Швеции. Юхан Иль родился в России. Еще трое из Прибалтики (Эстония и Ливония) и явно не имели финских корней. Самый курьезный вариант – Климент Вильгельмсон, стрелок 2й роты, из Польши. Судя по фамилии и лютеранской вере, это немецкий эмигрант из Польши, осевший в Финляндии.

Если говорить о языковом общении, то здесь сложно понять реальную ситуацию. Официальным языком Lif-Gardets Finska Skarpskytte-Bataillon-а был шведский. Фамилии записывались в документы на шведский манер, независимо от реального происхождения. Можно только предполагать, что реальная пропорция шведско- и финскоговорящих примерно соответствовала общей обстановке в Финляндии. Разумеется, шведский, как язык команд и официального общения, понимали все. А жители приморских районов, скорее всего, были билингвистичны.

Если говорить о религии – то практически все лютеране. Только двое записаны как православные (Grek): Юхан Иль и Фредрик Михайлов, оба из 2й роты. Михайлов родился в 1796г. в Нейшлоте (Савонлинна, Восточная Финляндия). С учетом того, что этот город был в составе России с 1743г., то он, скорее всего, сын русского солдата или купца.

Большинство солдат были относительны молоды. В 1ю и 4ю роты брали рекрутов не старше 30, во 2ю и 3ю – не старше 25 лет. Статистика красноречива: 20-25 лет – 164 (35%), 26-30 – 178 (38%), 31-35 – 78 (17%). Еще 32 были до 40 лет, 3 – старше 40, и 10 младше 20 лет.

Рост солдат 1й и 4й рот не должен был быть ниже 178см (Это намного выше тогдашнего среднего роста – Гвардия!), во 2ю и 3ю брали пониже, от 168см (в конце XIX века это станет средним ростом финских призывников). Можно предположить, что рост зависел от питания в детстве, так что представители из более зажиточных слоев и благополучных провинций были выше.

Лишь 86 (18%) были женаты. Этот параметр выше, чем у офицеров, многие из которых были холосты. Объясняется тем, что для офицеров женитьба была серьезным шагом, связанным с серьезными расходами, дворянскими предрассудками и даже карьерными соображениями, требовавшим серьезного планирования. У солдат все было проще. Большинство поженились еще до поступления в армию, статус жены солдата давал некоторые социальные льготы, деньги и жилье. (Интересно, что в статье 2010г. этот же автор пишет ровно наоборот – большинство поженились после поступления на службу. Где опечатка?)

Многие, особенно семейные, имели профессию до того как стали солдатами – из 465 стрелков 102 (то есть 22%). Было много сапожников (29) и портных (23). Другие зарабатывали на жизнь как столяры (7), плотники (6), маляры (4), медники (4), кузнецы (3), каменщики (3), печники (2), стеклодувы (2), кожевники (2), гончары (2) и даже два педикюрщика. Также было по одному седельщику, каретнику, шахтеру, ложечнику, багетчику, часовщику, ювелиру, извозчику, жестянщику, переплетчику, шляпнику и ножовщику. Был даже скрипичный мастер! Убрав «простые» и «черные» профессии, мы увидим, что многие занимались довольно сложными и уважаемыми ремеслами, по понятиям того времени требующих определённых знаний и образования. Что могло побудить часовщика или ювелира бросить все и записаться в Финскую Гвардию, трудно сказать.

Большинство солдат были слишком молоды, чтобы иметь опыт последней войны 1808-09гг. Однако у некоторых могли быть довольно интересные биографии. Так, 37-летний Нильс Рёрман служил в шведском Королевском артиллерийском полку в 1811-20гг. прежде чем вернулся на родину и записался в батальон. Теоретически он мог участвовать в войне Швеции 1813-14гг против Франции, Дании и Норвегии, хотя сейчас был обозником. Его судьба – своеобразный мостик между военной службой финнов в шведский и русский период, и одновременно показывает, что многим финским солдатам было все равно какого цвета на них мундир, они просто служили. С другой стороны, хотя патриотические чувства были еще неразвиты и не осознаны, военная служба сама по себе поддерживала и развивала традиционные мужские ценности и товарищество, военную культуру.

Рядовой Лейб-Гвардии Финского стрелкового батальона, 1829-1833гг.

Рядовой Лейб-Гвардии Финского стрелкового батальона, 1829-1833гг.

Несмотря на некоторую опасность обобщений, все же набросаем портрет среднего «неизвестного стрелка» Гвардии в 1830г. Это человек на третьем десятке, родившийся в деревне где-то на юге Финляндии. Он не женат, не имеет семьи и другой профессии, кроме военной. Его происхождение не слишком высоко, это крестьянин из «лишних сыновей, выброшенных землей», пытающийся найти свое место в жизни и удачу на военной службе. Но в детстве и юности он не испытывал крайнюю бедность и нищету – иначе его рост и физические кондиции не соответствовали бы строгим гвардейским требованиям. Скорее всего, он родился в той части Финляндии, что была под шведами, но никак не участвовал в войне 1808-09гг по возрасту. Эти солдаты принадлежали к самому первому поколению рожденных и живущих в Великом княжестве Финляндском, и это единственная общая черта с их начальниками. Офицеры представляли элиту, солдаты – простолюдинов.

А.И. Ладюрнер «Торжественное освящение Александровской колонны на Дворцовой площади в Петербурге 30 августа 1834 года», 1830е гг.

А.И. Ладюрнер «Торжественное освящение Александровской колонны на Дворцовой площади в Петербурге 30 августа 1834 года», 1830е гг.

Справа, с синими помпонами, стоит Лейб-Гвардии Финский батальон.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>