Юхан Август Сандельс: человек, полководец и пиво

Будучи в Финляндии столкнулся вот с таким вот пивом под брендом “Sandels”:

[000065]

Заинтересовался, что же это за бравый мужчина изображен, и открыл очередной пласт истории. Финская пивоварня Olvi помимо прочего варит пиво “Sandels”, которое посвящено фельдмаршалу Юхану Августу Сандельсу, при чем на банках с продукцией размещают различные байки из жизни фельдмаршала, многие из которых связаны с пивом.

[000066]

При чем тут пиво вообще? Мне стало интересно, и я набрел на книгу Мики Риссанена и Юхи Тахванайнена “История пива: От монастырей до спортбаров”, которая и пролила свет на связь Сандельса и пива. Вот отрывок из нее:

VIII. Офицер и гурман

Юхан Август Сандельс вошел в историю не только как один из последних победоносных шведских полководцев, но и как большой гурман, который умел отдать должное и поданным ему блюдам, и сопутствующим им напиткам. Сандельс по своему применял принцип «Армия марширует, пока полон желудок» (авторство которого, по-видимому, вполне справедливо приписывают как Наполеону, так и Фридриху Великому): он никогда не принимал важных решений, будучи голоден или испытывая жажду.

Юхан Август родился в Стокгольме в 1764 г. Как было тогда обычно в среде, где ценили хорошее образование, из рода Сандельсов вышло много священников. Не потому, что образованные люди были в те времена более набожными, а потому, что обучение в университете было испокон веков принято начинать с богословия. К изучению предметов, представлявших для студента непосредственный интерес, переходили, изрядно поднаторев в теологии. Нередко после обучения заодно принимали и сан. Многие известные экспериментаторы, изобретатели и ученые по основному роду занятий были священниками. Шотландец Роберт Стирлинг, изобретатель одноименного двигателя, был пастором, как и великий финский экономист Андерс Чудениус, который кроме того искренне поддерживал производство в Финляндии опиума.

Помимо университета, достойной основой для приличной, подходящей представителю высшего класса карьеры считался кадетский корпус. Подготовка к освоению военной специальности начиналась у мальчиков в закрытом учебном учреждении вскоре после выпуска из народной школы. Они получали обширное образование, которое, помимо военных предметов, включало математику, физику, географию, французский язык и музыку. Не остались без внимания и приличные манеры с придворным этикетом.

Юный Сандельс поступил в кадетский корпус в Стокгольме в возрасте 11 лет и через несколько лет закончил его в чине младшего лейтенанта артиллерии. Уже в начале военной карьеры Сандельс зарекомендовал себя как любитель хорошего стола, напитков и светской жизни, умевший наслаждаться страстями за игорным столом. Пристрастие к игре имело свои последствия. Долги, выигрыши и жалованье ротмистра Сандельса к 1785 г. сплелись в такой гордиев узел, что его перевели служить на шведский Дальний Восток – в Финляндию.

Сандельс быстро привык к финским обычаям, а финны со своей стороны к обычаям Сандельса. Через два года Сандельс уже был майором, а в Русско-шведской войне 1788–1790 гг. он, ко всеобщему, за исключением противника, удовольствию, командовал драгунским полком численностью 600 человек. По окончании войны его назначили подполковником Карельских драгун, и его службой в этой должности, надо думать, остались недовольны только русские.

Сандельс не был прост и доступен в общении. Однако солдаты вскоре научились ему доверять, потому что он обладал тремя важными для полководца качествами. Во-первых, там, где был Сандельс, располагался и центр событий. Во-вторых, никто не видел, чтобы Сандельс хоть раз потерял самообладание на поле боя, и, в-третьих, он не скупился на благодарности, если для них был повод. Разумеется, подчиненные знали о пристрастии своего начальника к комфорту.

Но поскольку он – как, к примеру, Василий Чуйков при Сталинграде или Эрвин Роммель в Ливии – мог объявиться на переднем крае в самый разгар боя и, кроме того, при необходимости был способен продержаться два дня на снеге и воде, среди солдат о нем шла добрая слава. В 1799 г. Сандельс стал полковником, и в 1803 г. его назначили командовать частями саволакских егерей.

Территориальная оборона не является совсем уж новым изобретением. В Швеции XVIII в. ответом на потребность в территориальной обороне стало размещение войск в жилом секторе. Офицеров и нижние чины расселяли на обороняемой территории по казенным хуторам. Солдат в их подчинение набирали по системе единиц налогообложения (шведск. mantal, «число мужчин»). Центральное учреждение, то есть Стокгольмское казначейство, рассчитало, какая площадь пахотной земли могла, помимо иных налоговых отчислений, обеспечить содержание защитника державы. В Финляндии хозяйства были невелики и усадеб, которые бы в одиночку образовывали мантал, было мало. В подведомственном Сандельсу округе, примерно совпадавшем с областью Саво, для образования мантала требовались четыре-пять хозяйств: они должны были выставить рекрута, выделить ему для проживания хутор и обеспечить снаряжение. В определенное время, обычно несколько раз в году по воскресеньям, солдаты собирались со всего прихода и после церковной службы упражнялись под командованием капрала или сержанта в парадном построении, стрельбе по мишеням и других, как их тогда называли, «артикулах». Иногда под началом офицеров устраивались более масштабные маневры или учения для роты или батальона.

Когда после смены столетия Европу начали сотрясать Наполеоновские войны, шведское поселенное войско прозвали «воскресными солдатами». Сандельсу были вполне очевидны серьезные недостатки этой системы. Поскольку жалованье офицеру заменяли плоды его приусадебного хозяйства, многие офицеры были куда больше заинтересованы в земледелии, чем в поддержании своих воинских навыков и боеготовности. Солдаты точно так же возились с посадками картошки и репы на казенных хуторах и занимались дозволенными им случайными заработками. Кроме того, было ясно, что хозяева усадеб, образующих мантал, не отдавали в солдаты наиболее подходящих для этого батраков, то есть лучших своих работников. По правилам солдату надлежало быть совершеннолетним, но не старше 40 лет и подходить для армии по состоянию здоровья. Миролюбивая шведская власть тщательностью в соблюдении этих параграфов не отличалась. У Рунеберга юный солдат поет, что его отец «уже в пятнадцать лет стоял в строю», а когда в 1808 г. армию под угрозой русского вторжения мобилизовали, то самым молодым солдатам едва-едва исполнилось 15 лет. С другой стороны, в частях были и 60-летние дедушки, в строю находились и одноглазые, и изнуренные болезнями, и инвалиды с деревянной ногой, которые годами значились в армейских реестрах, не замеченные там ни одной ревизией и никем оттуда не вычеркнутые. Но то, в чем войско проигрывало по боеготовности, оно компенсировало знанием местности и условий. Здесь проявился и полководческий дар Сандельса: он водил войска в бой только тогда и в тех условиях, когда у них было больше всего преимуществ.

Хотя признаки надвигающейся войны были очевидны, удар, нанесенный русскими 21 февраля 1808 г., стал для защитников Финляндии неожиданностью. К зимней войне они не готовились. Шведское Верховное командование избрало в качестве стратегии отступление. Только крепости Свартхолм и Свеаборг на южном побережье Финляндии планировалось удерживать в любом случае. В остальном цель была – путем отступления вынудить вторгшегося в страну противника рассредоточить силы для поддержки коммуникаций между растягивающимися флангами и тылом. На Саволакском фронте отступление, согласно приказу, продолжалось вплоть до окрестностей Оулу. Там в апреле из егерей сформировали Пятую бригаду, командование которой вверили Юхану Августу Сандельсу.

В стихотворении Рунеберга «Обозник» есть строчка «Тот нехотя шагает, кто край свой оставляет», а заключительная строфа начинается так: «Дай, барабанщик, дробь, солдаты, в строй, уж миновала ночь, сияет лик дневной». Пятая бригада, как и вся армия, пошла в контрнаступление в мае 1808 г. В последующие пять месяцев Сандельс и саволакские егеря оставили славный след в шведской военной истории. Сандельс мог проявлять упрямство и знал себе цену, он обладал равно скверной репутацией как начальник и как подчиненный и – что правда, то правда – любил поесть и выпить больше, чем то было необходимо. С другой стороны, он вдохновил находившихся у него в подчинении поселенных солдат и офицеров-замледельцев на изрядные свершения в боях с казаками и русской пехотой.

Первую победу Пятая бригада одержала 2 мая возле местечка Пуккила. Захваченный у русских обоз вдохновил Сандельса на то, чтобы вступить в бой за подлинное сокровище – располагавшийся в Куопио большой продовольственный склад. Полковник был готов променять обеспеченный ему в лагере непритязательный комфорт на скудный солдатский паек, бессонницу и наступление впроголодь, поскольку предвкушал великое удовольствие. Уже сам по себе двухсоткилометровый недельный марш во время распутицы был достижением. В завершение этого броска группа в составе 150 человек под предводительством уроженца Куопио капитана Карла Вильгельма Мальма в ходе ночной атаки захватила столицу Саво. В числе припасов из русского продовольственного склада частям Сандельса достались 1200 бочек зерна, 1000 мешков муки, 8500 кг солонины и 85 т конского корма. В дополнение к еде имелось и пиво. В Финляндии пивоварение было освобождено от гильдейских ограничений в 1776 г., и в Куопио была не одна пивоварня. Так что пива в отвоеванном городе хватало.

Сразу после захвата города дальновидный Сандельс начал перевозить запасы продовольствия, напитков и оружия на северный берег озера Каллавеси в Тойвала, где было легко обороняться. Хотя авангард Пятой бригады в результате наступления продвинулся на 200 км к югу вплоть до прихода Йоройнен, шведам пришлось начать организованное отступление перед превосходящими их русскими силами. В конце июня Сандельс отвел все свои войска от Куопио к Тойвала. От атак русской армии бригаду защищал пролив Келлоселкя, достигающий в ширину 3 км, а припасов хватило бы по меньшей мере на три месяца. Армии не пришлось бы держать оборону на голодный желудок или изнывая от жажды.

Во времена той войны командный состав по обе стороны фронта был обучен «континентальному» стилю ведения сражения, подобному шахматам: войска в строю перемещали по ровному полю, притом что самым малым соединением был батальон численностью в сотни человек. Подобный стиль ведения войны был оправдан на плодородных равнинах Центральной Европы. Но на фронтах Саво ситуация была иной. В описании местности, которое дал Фаддей Булгарин, поляк по происхождению, служивший в русской кавалерии, восхищение смешивается с ужасом: «Финляндия, ‹…› состоит из бесчисленного множества озер и скал, в некоторых местах довольно высоких, как будто взгроможденных одна на другую и везде почти непроходимых. Небольшие долины, между скалами, завалены булыжником и обломками гранитных скал, и пересекаемы быстрыми ручьями, а иногда и речками, соединяющими между собою озера. Некоторые долины заросли непроходимыми лесами».

Понятное дело, что традиционная военная наука, предполагающая фронтальные атаки и кавалерийские маневры, для такой местности не подходит. За годы службы Сандельс всесторонне ознакомился с условиями Восточной Финляндии и искусно применял разработанные в кадетском корпусе Хаапаниеми тактические приемы «свободной войны». Ему, к примеру, удалось замедлить продвижение русских войск с помощью небольших стрелковых отрядов, которые атаковали с флангов. Булгарин проклинает местных крестьян, которые, по его словам, были «самые опасные наши неприятели в этой неприступной стране: ‹…› Нельзя было свернуть в сторону на сто шагов с большой дороги, чтоб не подвергнуться выстрелам, и это ‹…› препятствовало распознавать местоположение».

Но куда большую проблему, чем отдельные стрелки, для русских представляло снабжение. Со времен Петра Великого были определены нормы солдатского довольствия, помимо еды включавшие 3,2 л пива. На деле такие пайки солдаты видали разве что во сне. Воевать приходилось голодными, и пива со стороны Петербурга тоже не подвозили. Недостачу усугубляло то, что шведским отрядом удалось отбить немало русских обозов. Из них забирали столько зерна и спиртного, сколько могли, а остальное уничтожали, например опрокидывая в озеро. Поэтому, чтобы не умереть с голоду, русским солдатам приходилось добывать продукты у местного населения. Булгарин вспоминает, что у крестьян солдаты получали хлеб, молоко, сушеную или соленую рыбу и некрепкое пиво.

По обе стороны фронта офицеры соблюдали одни и те же нормы этикета, позаимствованные у французского королевского двора. Французская революция и республиканские идеалы еще не оказали воздействия на их картину мира. Сословное деление было нерушимо. В период контрнаступления Сандельса в мае – июне 1808 г. русские офицеры не могли вести фронтовую жизнь в условиях, соответствовавших их положению, поэтому их возвращение в Куопио было радостным. Хотя продовольственный склад был утрачен, все городские кладовые Сандельс опустошить не мог. По воспоминаниям Булгарина, дом купеческой жены, где он был на постое, ломился от еды, прохождение которой по пищеводу облегчали кофе, вино или пунш. Употребление ячменных напитков, судя по всему, не входило в этикет русских офицеров.

В Тойвала, на расстоянии десятка километров от Куопио, дела обстояли иначе. В лагере Сандельса также имелись привезенные из-за границы вина для офицерского состава, но в повседневной жизни полковник пил то же пиво, что и его солдаты. Это по-своему укрепляло доверие между саволакскими егерями и их командиром. Полковник был плоть от плоти и кровь от крови своих солдат – и точно так же испытывал жажду. Поскольку солдатская пища с целью улучшения хранения крепко засаливалась, питья, естественным образом, требовалось много. Поэтому шведская корона и определила в качестве минимальной ежедневной нормы на человека один кувшин (2,6 л) пива или кваса.

И речь шла именно о пиве, хотя вокруг лежала «страна тысячи озер». На хуторах в качестве питья покупали и простоквашу, однако ячменный напиток был рекомендован всем вплоть до Верховного командования. Письмо Шведской военной коллегии рейхсмаршалу Густаву Горну от 1655 г. сообщает: «Солдатам, разумеется, надлежит выдавать для питья достаточно пива или же довольно денег для приобретения оного, дабы им в противоположном случае не пришлось пить воду и через это впасть в болезни и потерять силы, тем самым нанеся ущерб Его королевскому Величеству и короне». Правило действовало и на Русско-шведской войне. Когда сотни людей неделями живут в лагере на берегу озера, справляя естественные надобности где придется, нельзя ожидать, что прибрежные воды сохранят чистоту. Начиная с осени 1808 г., когда наряду с истощением продовольственных запасов стало заканчиваться и пиво, а иммунитет солдат был ослаблен из-за скудного пайка, начались эпидемии. Лазареты заполнялись главным образом из-за дизентерии, которая распространялась через грязную воду. В Русско-шведской войне болезни погубили больше солдат, чем полученные в боях раны.

Когда основные силы шведской армии потерпели поражение в Западной Финляндии, отступать из Тойвала в конце сентября 1808 г. пришлось и Сандельсу. По окончании перемирия 27 октября 1808 г. он с 2000 солдат занял оборонительную позицию у реки Кольонвирта, что в Иисалми, и принял удар шеститысячного русского отряда под предводительством Тучкова. Хотя Сандельсу удалось остановить превосходящие силы русских, победа не повлияла на итоги войны. Неудача основных сил в Остроботнии заставила саволакских егерей отступить к Оулу.

Рунеберг увековечил сражение при Кольонвирта в трех стихотворениях. Одним из них является произведение «Свен Туува», которое на самом деле основано не на реальных событиях. Рунеберг, как ученый муж, владевший древнегреческим и латинским, создал для финнов подходящего героя, взяв за образец римлянина Горация Коклеса, который во времена войн римлян с этрусками дал жизнь выражению «сжечь за собой мосты» – по легенде, он поджег за собой мост и сражался один со множеством врагов, пока, по одной версии, не упал в реку вместе с обрушившимся мостом, а по другой – не прыгнул в поток и не переплыл на другой берег к своим.

Куда ближе к реальным событиям стихотворение о лейтенанте Зидене, который пал в бою при Кольонвирта, когда повел в контратаку против прорвавшихся на мост русских поредевший до батальона Ваасский полк, прибывший в подкрепление саволакским егерям.

Третье стихотворение посвящено Сандельсу: «Сидит себе в Партала он за щедро накрытым столом, войска он в бой поведет, как час пополудни пробьет» и так далее – уговаривая при этом трапезничающего с ним пастора отведать еще мадеры, гусятины, подливы, телятины и других яств. Когда с передовой донесся пушечный грохот и стрельба из мушкетов и посыльный влетел с вопросом «Какой мне дадите приказ?», Сандельс отвечает ему: «Такой, что извольте присесть, тарелку просите подать, вам нужно спокойно поесть – и бокал не забудьте поднять».

Без сомнения, Рунебергу удалось запечатлеть Сандельса в народной памяти в качестве гурмана, хотя из поданных в Партала блюд он не упоминает ничего, кроме лосося (который деликатесом не считался, поскольку в изобилии водился в водах Восточной Финляндии), подливы, гусятины и телятины. Из напитков упоминаются мадера, «Марго», то есть, судя по всему, французское красное марки Chateau Margaux из провинции Бордо, и женевер, который Каяндер переводит на финский как «глоток крепкого».

Архивы не сохранили сведений о меню Сандельса в Партала, но выбор напитков, которыми угощали важных гостей, вполне мог соответствовать описанному поэтом. При снабжении армии напиткам для офицерского состава придавали большое значение. Известно, например, что корабль галеас Fyra broder доставил в августе 1808 г. через Ботнический залив дополнительные запасы портвейна и бордо. Но версия Рунеберга относительно того, что Сандельс опоздал к началу боя из-за желания покушать и разницы между часовыми поясами, является вымыслом от начала и до конца. Разумеется, Сандельс знал, какое время показывают русские брегеты и когда должно завершиться перемирие. И хотя в начале боя полковник на передовой не появился, это было частью его победоносной тактики. Сандельс пошел в контратаку только тогда, когда русский авангард форсировал реку по мосту. А уж позавтракал он задолго до этого.

Во время отступления, последовавшего после победы при Кольонвирта, Сандельс еще раз проявил умение адаптироваться к обстановке. Когда не было возможностей пировать в соответствии с общественным положением, полковник довольствовался солдатским пайком. По описаниям современников, Сандельс недоедал вместе со всеми и, подобно всем прочим офицерам, ел сваренную на воде кашу на завтрак, обед и ужин.

В последний раз Сандельс проявил себя в Русско-шведской войне в обстоятельствах более примечательных, чем трапеза из каши на воде. Он пригласил офицеров на торжественный ужин, который устроил 5 июля 1809 г. в окрестностях города Умео, куда отступили остатки шведской армии. Звенели бокалы, и столовое серебро звякало о фарфор. Когда посыльный принес весть об атаке русских, полковник впал в ярость. Как вспоминают современники, ничто не раздражало Сандельса больше, чем необходимость прервать праздничную трапезу. Родина, однако, звала. Битва при Хёрнефорсе закончилась поражением шведов, и остатки полковничьего ужина в одноименном поместье достались на завтрак русским офицерам. Возможно, именно этот прерванный ужин в Хёрнефорсе и вдохновил Рунеберга на стихотворение «Сандельс» с описанием обеда в Партала.

Сандельс успешно продолжил карьеру и после Русско-шведской войны. В 1813 г. он участвовал в Лейпцигской битве народов против Наполеона, стал президентом Военной коллегии и в 1818–1827 гг. был губернатором Норвегии. Звание маршала ему присвоили в 1824 г., и он стал последним шведом, который удостоился этого звания. Сандельс, которого считают, особенно в британской военной историографии, одним из наиболее прогрессивных военных тактиков Северной Европы, скончался в 1831 г. в Стокгольме в возрасте 67 лет. Любители военной истории или ценители кулинарии и пива могут, будучи в Стокгольме, посетить могилу военачальника в церкви Святой Клары.

И теперь немного про пивоварню:

Пивоварню Olvi основали в 1878 г. в Иисалми с целью профилактики пьянства. Мастер пивоварения Вильям Гидеон Оберг и его супруга Онни хотели предложить народу менее крепкие напитки по сравнению с водкой. К моменту основания Olvi в стране действовали 78 пивоварен. Из них в независимой ныне Финляндии сохранилась только Olvi.

Иисалменская пивоварня расположена всего в 5 км от реки Кольонвирта, где Сандельс одержал свою славную победу. Производство пива Sandels началось в 1973 г., и его рекламировали как пиво к столу, «где едят и пьют самое лучшее». Сейчас в ассортименте есть и напиток, названный в честь вымышленного героя Кольонвирта, – менее крепкое, полностью ячменное пиво «Свен Туува».

Olvi Sandels – мягкий лагер медленного низового брожения с ферментацией при низкой температуре, в состав которого входят финский ячмень, немецкий хмель для придания горечи и чешские сорта хмеля для ароматизации. Пиво мягкое, имеет золотисто-желтый цвет, вкус средней насыщенности и умеренную крепость. На этикетке с оборотной стороны бутылки можно найти короткие истории про полковника Сандельса и его пристрастие к вкусной еде и хорошим напиткам.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>